Однако вскоре до меня дошло, некрасов можно положиться некрасов волны — они мягко толкали в одну сторону. Еще в шлюпке я заметил, что волны бегут к берегу и чуть южнее. Надо плыть, куда и они, может, забирать чуть правее — это и будет кратчайший путь. Так что с направлением я разобрался. Но холод пробирал до костей. Вода была, наверно, из того же теплого течения, что подошло к нам на прошлой неделе, но сейчас, под штормовым ветром, обдувавшим голову и руки, она вовсе не казалась теплой. Я продрог до нутра и готов уже был звать на помощь японцев. Однако не стал: больно не хотелось снова видеть капитана.

Я представил себе его лицо, когда я скажу: “Да, сэр, я хотел сбежать, только, видите ли, вода оказалась больно холодной”. Если меня вытащат — отлично; какая-то моя часть надеялась, что это произойдет, и лучше побыстрей. Но сам, нет, сам я не сдамся. Чтобы меньше мерзнуть, я плыл изо всех сил, надеясь, что уже обогнул корабль и теперь от него удаляюсь. Вот была бы неожиданность — натолкнуться на его корпус; а это было вполне возможно, потому что в тумане я не видел и на десять футов. Однако с каждой следующей волной такая встреча представлялась все менее вероятной. Плохо дело, сетовала какая-то моя часть. Остальная моя часть думала о том, как побыстрее добраться до берега. Я приладился плыть равномерно и стал работать руками и ногами в этом ритме.

Лишь один раз я вновь услышал японцев, вскоре после того, как окончательно решился плыть к берегу. Что бы там ни говорили, в тумане слышно ничуть не лучше, чем в ясную погоду.